Сколько стоили крепостные крестьяне в 18 веке: цены в России и других странах

Сколько стоили крепостные на Руси в современных рублях

Информацию о крепостном праве в России можно почерпнуть из многих источников. Документы сохранили для нас сведения о том, сколько на российском невольничьем рынке стоил один крепостной: разброс цен был велик и зависел от места проживания, возраста, здоровья и способностей крестьянина. Но чтобы лучше понять финансовую сторону крепостничества попробуем перевести цены на «живой товар» в современные рубли.

«Русское рабство»: отменить невозможно

Уже в XVIII столетии прогрессивная часть русской общественности обращала внимание на то, что крепостное право – одно из наиболее уродливых проявлений российской действительности. Однако изобличение «русского рабства» было скорее признанием факта, а не способом борьбы с ним. К примеру, Александр Радищев в своем «Путешествии из Петербурга в Москву» писал: «Земледельцы и доднесь между нами рабы; мы в них не познаем сограждан нам равных, забыли в них человека».

Крепостничество тяготило и Екатерину II, однако просвещенная императрица не могла взять и отменить право собственности в России, складывавшееся не одно столетие, по которому помещик или дворянин владел не просто землей, но и всеми, кто на ней жил и работал. Более того, согласно манифесту 1762 года, дворяне освобождались от непременной службы государству и получали возможность приобретать недвижимые населенные имения и крепостных людей на праве полной собственности.

Но если российскую элиту волновал вопрос угнетения своих соотечественников, то почему они не последовали примеру Соединенных Штатов или Франции, которые эксплуатировали не собственных граждан, а невольников с Черного континента. Ответ прост и лежит в экономической плоскости: крепостной обходился дешевле, чем африканский раб.

Эмигрант из Франции Поль Дюкре, открывший в начале XIX века в Москве французскую школу, после возвращения на родину опубликовал книгу «Россия и рабство, и их взаимоотношения с европейской цивилизацией», в которой провел подробный анализ русского крепостничества, его влияния на экономику и культуру государства. Главная мысль книги: по сравнению с Францией, Россия — нищая страна, которая не умеет эффективно использовать труд крепостных.

Сравнивая ситуацию в России и Франции, Дюкре пишет, что в переводе на французскую валюту русский крепостной в среднем стоил 400-600 франков (он ориентировался на курс франка к бумажному российскому рублю, который на начало XIX века составлял 1:1) и приносил помещику доход в лучшем случае в 50 франков в год. Негр-раб во французских колониях стоил дороже – 2-3 тысячи франков, но и прибыль от его эксплуатации составляла минимум 200-300 франков.

В обоих случаях годовой доход равнялся примерно 10% от цены затраченной на «живой товар», однако, по мнению француза, в отдаленной перспективе эксплуатация африканца-раба была выгоднее, чем крепостного крестьянина. Кроме того, как пишет Дюкре, небольшие фермы во Франции возделываются 2-3 женщинами, в то время как в России использование такого же количества крепостных на земле аналогичной площади не даст ровным счетом ничего.

Общее количество крепостных в России постоянно менялось и зависело от географии. К примеру, в Тульской и Смоленской губерниях крепостное население составляло почти 70% от общего количества жителей, в Сибири число крепостных никогда не превышало нескольких тысяч человек. На момент отмены крепостного права (1861 год) в 65-миллионной России насчитывалось 23 млн прикрепленных к господину крестьян.

Чем дальше, тем дешевле

На рубеже XVIII-ХIХ веков торговля людьми в России была поставлена на поток, тогда мало кого смущало, что крепостных продавали в комплекте с предметами домашнего обихода или скотом. В газетах, к примеру, можно было встретить объявление о продаже «малого 17 лет и мебелей» или «девки лет 30 и молодой гнедой лошади».

По словам историка Василия Ключевского, в царствование Екатерины II при покупке целыми деревнями крестьянская душа с землей обыкновенно ценилась в 30 рублей, после учреждения заемного банка в 1786 году цена за душу повысилась до 80 рублей, а в конце екатерининского времени здоровый работник дешевле 100 рублей уже не стоил.

После восшествия на престол Павла I цены подскочили еще выше. Так, в «Московских ведомостях» за 1800-й год сообщалось, что на Остоженке в доме № 309 продаются сапожник с женой-прачкой за 500 рублей, за резчика с супругой-швеей просили 400 рублей.

На корреляцию цен существенно влияли профессиональные способности крепостных. Так, согласно объявлениям в «Санкт-Петербургских ведомостях» конца ХVIII столетия, цены на «рабочих девок» колебались от 150 до 170 рублей, за «горничных, искусных в рукоделии» просили до 250 рублей, ценились и рекруты, за которых могли назначить сумму в 400 рублей. Еще дороже стоили повара, парикмахеры и другие мастера своего дела. Цена за искусного повара вместе с женой и сыном могла доходить до 800 рублей, а за опытного кучера с женой-кухаркой давали 1000 рублей.

Дети как правило стоили дешевле взрослых, однако их цена не могла быть слишком низкой, учитывая, что вложение делалось на перспективу. За мальчика обычно просили от 150 до 200 рублей. Но это в крупных городах. Значительно ниже цены на крепостных были в провинции. Так, в глухом селе Новгородской губернии в конце ХVIII века «крестьянскую девку» можно было приобрести всего за 5 рублей.

Согласно описи имущества некоего капитана Ивана Ивановича Зиновьева, чья усадьба находилась «в Чухломской округе в волости Великой Пустыне», Иуда Матвеев, 34 лет от роду оценивался в 24 руб. 50 коп, его жена, Авдотья Иванова, 40 лет, шла по цене 4 руб. 25 коп, а их четырехлетний сын, Лаврентий, продавался всего за 1 руб. 60 коп. На окраинах Российской империи крестьян и вовсе покупали по бартеру.

На торговлю людьми в России стали накладывать ограничения только с воцарением Александра I. Так, в 1801 году был введен запрет на публикацию объявлений в газетах, касающихся купли- продажи крестьян. Семью годами позже запретили продавать людей на ярмарках. Однако предприимчивые торговцы нашли выход из этой ситуации, предлагая не продажу крепостного, а сдачу его в аренду. Впрочем, цены на крепостных стали неуклонно снижаться, что во многом было связано с финансово-экономическим кризисом в России. После наполеоновских войн средняя цена на человека снизилась до 100 рублей, устойчивый рост сформировался лишь к середине века.

Все познается в сравнении

Чтобы понять настоящую стоимость крепостных в России необходимо сравнить ее с доходами населения и ценами на различные категории товаров и услуг. Адмирал Павел Чичагов, пустивший на выкуп своих крестьян в начале XIX века, писал, что за каждую душу мужского пола, кроме женщин, ему выдали по 150 руб., а маток лошадей английской породы он продал по 300–400 руб. за каждую, то есть вдвое дороже стоимости людей.

А вот некоторые цены, которые указаны в воспоминаниях Леонтия Травина (1732–1818),
бывшего крепостного, произведенного в благородное сословие. Так, в 1760-х годах во Пскове стоимость пуда ржаной муки составляла 5,5 коп, освящение церкви стоило 150 руб., шляпа продавалась за 2 рубля, за подводу от Петербурга до Новгорода нужно было заплатить 6 рублей, месячная аренда трехкомнатной квартиры в каменном доме Санкт-Петербурга стоила 8 рублей.

Доходы подданных Российской империи имели весьма обширную шкалу градаций и зависели прежде всего от сословного положения человека. Согласно данным историка Елены Корчминой, занимавшейся темой экономических отношений в России второй половины XVIII начала XIX века, к самым низкооплачиваемым чинам принадлежали младшие служащие силовых органов. Так, месячный оклад барабанщика штаба Полицейской канцелярии составлял всего 38 коп.

Заметно больше зарабатывали квалифицированные рабочие, к примеру, маляр, получал 2 руб. 50 коп. И дальше по восходящей: ежемесячная зарплата аптекаря 20 руб. 83 коп, коллежского советника 62 руб. 50 коп, генерала-полицмейстера 187 руб. 50 коп. Совершенно к другой категории принадлежали доходы российской аристократии. Так, граф Николай Петрович Шереметев ежемесячно на своих 150 тысячах крепостных душ зарабатывал порядка 50 тысяч рублей.

Впрочем, современному читателю непросто вникнуть в ценовую политику Российской империи рубежа XVIII – XIX веков, которая зависела от присущих только этому времени хозяйственно-экономических отношений. Сложно получить четкое представление и о финансовой стороне российского невольничьего рынка. Однако немного прояснить ситуацию поможет сопоставление номиналов российской валюты сегодня и в эпоху Екатерины II.

За эталон можно взять серебряный рубль, который имел в XVIII веке большее хождение, чем золотой. В одном серебряном рубле екатерининской эпохи содержалось около 18 граммов серебра. Учитывая, что в последние годы в России грамм серебра 999 пробы стоил около 30 рублей, выясняем, что один екатерининский серебряный рубль соответствует приблизительно 540 современным российским рублям.

Путем нехитрой арифметики получаем, что «крестьянская девка» из Новгородской губернии второй половины XVIII века в перерасчете на российскую валюту конца 2010-х годов стоила бы 2700 рублей, а «искусного повара» с женой-прачкой можно было бы приобрести за 432 000 рублей. Примечательно, что ежемесячная прибыль графа Шереметева сегодня равнялась бы примерно 27 млн. рублей, что, наверное, сопоставимо с доходами современных олигархов.

Сколько стоили крепостные крестьяне в 18 веке: цены в России и других странах

Несмотря на то, что закабаление простого люда на Руси началось в XVII веке, подлинный невольничий рынок в стране сложился к середине XVIII века. В это время авторитет дворянина в обществе определялся не только занимаемой им должностью и доходами, но и количеством находящихся в его владении крепостных крестьян, служивших для него живым товаром.
Сделки по купле-продаже холопов регистрировались в специальных кабальных книгах, хранившихся в профильных государственных канцеляриях. Их учёт был строгим, поскольку каждый покупатель живого товара обязан был уплатить в казну специальный налог.

Критерии формирования цены

На формирование стоимости крепостного крестьянина влияло достаточно много факторов от потребительского качества товара его возраста, пола, физического состояния до сложившейся на конкретный момент рыночной ситуации.
Победоносные воины, наводнявшие страну пленными, резко понижали стоимость холопов, а когда общество погружалось в демографические ямы, высокий спрос провоцировал взлёт цен.

В крупных городах и столице за крепостного рабочего платили больше денег, чем за аналогичного крестьянина, проживавшего в захолустном поместье, а проживавших на окраине империи бесправных граждан и вовсе могли приобрести по бартеру.
Немаловажную роль при выставлении цены на крепостного играли его профессиональные навыки, чем более искусным специалистом был крестьянин, тем выше он оценивался на рынке.

Существенно сэкономить средства при приобретении подневольной рабочей силы можно было, совершив не розничную, а оптовую покупку крестьян, которые продавались как ярмарках, так и в домашних условиях. В то время газеты пестрели объявлениями о продаже людей, а на Нижегородской ярмарке маклеры, выручали значительные барыши.

Средняя цена за крестьян

По данным, зафиксированным историком Василием Ключевским, в екатерининскую эпоху при выкупе целой деревни, каждый живший в ней холоп оценивался в 30 рублей, но к концу её правления уже было сложно сыскать предложения дешевле 100 рублей за душу. Аналогичная ситуация наблюдалась при приобретении рекрута, цена на который возросла от 120 до 400 рублей.
Однако более точная информация содержится в скрупулезно составленной чиновниками в 1782 году описи дворовых крестьян Ивана Зиновьева. Из этого документа отчётливо видно, что мужчины стоили дороже женщин, чья цена иногда была ниже стоимости 10 летнего мальчика: «Ефим Осипов 23 лет, по оценке 40 рублей», «Марина Степанова 25 лет, по оценке 10 рублей», «Григорий 9 лет, по оценке 11 руб. 80 копеек».
Чем старше были взрослые крестьяне и моложе дети, тем дешевле их оценивали на рынке, поскольку главным критерием при покупке была трудоспособность крепостного: «Иван Фомин, холост, 20 лет, по оценке 48 рублей», а «Леонтий Никитин 40 лет, по оценке 30 рублей», «Ксенья Фомина 20 лет, по оценке 11 рублей», а «Авдотья Иванова 40 лет, по оценке 4 руб. 25 копеек», «Гурьян 4 лет, 5 рублей», а «Матрёна одного году, по оценке 50 копеек».

Средняя цена за профессионалов

Анализ объявлений о продаже закабалённого люда позволяет утверждать, что крепостные, владевшие некими профессиональными навыками, ценились в разы больше, чем разнорабочие.
В «Московских ведомостях» за 1800 год можно обнаружить заметку: «Продаются за излишеством дворовые люди: сапожник 22 лет, жена ж его прачка. Цена оному 500 рублей. Другой рещик 20 лет с женою, а жена его хорошая прачка, также и белье шьет хорошо. И цена оному 400 рублей. ».
На исходе ХVIII века в Петербурге за «рабочих девок» давали не более 170 рублей, в то время как проворные в рукоделии горничные стоили 250 рублей, знакомые с азами грамоты подростки оценивались в 300 рублей, а их безграмотные визави в 150 рублей.
Не меньше 1000 рублей стоил искусный крепостной повар или парикмахер, а также подневольный, проявлявший способности в предпринимательстве, который, платя помещику оброк, мог заниматься относительно самостоятельной деятельностью. Порой доходы крепостных предпринимателей позволяли им выкупить себя и свою семью у помещика, которые отпускали их за баснословные суммы, начинавшиеся со 100 000 рублей.

Артисты

Отдельную когорту крепостных составляли артисты, стоимость которых достигала нескольких тысяч рублей.
За прелестную «комедиантку» иной ценитель театрального искусства мог выложить до 5 000 рублей, но зачастую на продажу выставлялся не один актёр, а целая труппа, которая как оптовая покупка стоила намного дешевле.
Известен случай, когда землевладелица Елена Черткова за 37 000 рублей рассталась со своим оркестром, состоявшим из 44 музыкантов. Но из дошедшей до наших дней купчей становиться очевидно, что в эту сумму помимо артистов входили «их жены, дети и семействы, а всево навсево с мелочью 98 человек. Из них 64 мужска и 34 женска полу, в том числе старики, дети, музыкальные инструменты, пиэсы и прочие принадлежности».
А когда в 1806 году свою труппу решил продать Алексей Столыпин, предложением заинтересовался сам директор императорских театров Александр Нарышкин, рекомендовавший правителю Александру I, приобрести талантливых актёров для государственной сцены.
Объявив за продажу артистов, численность которых вместе с семьями составляла 74 душ, 42 000 рублей, он в итоге торгов уступил труппу императору за 32 000 рублей.

Рекруты

Недёшево оценивались крепостные мужчины призывного возраста, продававшиеся с целью занятия в строю места, не желавшего идти в армию индивида.
Торговля потенциальными солдатами принадлежала к числу прибыльнейших операций на рынке живого товара. Этот сегмент был под контролем, так называемых отдатчиков, которые в момент повышенного спроса на рекрутов выручали огромные суммы.

Бартер

Помимо продажи за денежное вознаграждение в российской империи существовала традиция бартера крепостных крестьян.
Александр Герцен припоминал случай, когда крестьянка была обменена на часы, а иные источники повествуют о многочисленных фактах выкупа крестьян за пушнину, ведро водки и другие предметы быта.
Находившийся в ссылке в Сибири за создание плана цареубийства Михаил Лунин, в одном из посланий рассказал о своём слуге «Василиче». Его биография без прикрас могла бы стать основанием для написания литературного произведения. Полученный своими хозяевами в приданное, он вскоре был заложен в ломбард, а после выкупа проигран в детскую игру бильбокет, затем обменен на борзую собаку, а позже продан с нижегородского аукциона вместе с иной домашней утварью и скотом.
Однако последний барин оказался человеком суровым и, будучи в плохом расположении духа отправил его скитаться по Сибири.

Цены из мемуаров русских крестьян 18-19 вв

Сборник “Воспоминания русских крестьян XVIII – первой половины XIX века” ценен не только воспоминаниями крестьян о своей жизни как таковыми, но и указанием на цены, зарплаты и стоимость работ в различных регионах России. Соответствующую информацию из этих воспоминаний мы и приводим в этом материале.

1758
Сибирь. Зарплата писаря на государственных железных заводах – 20 р. в год. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

Сибирь. Зарплата писаря на частных железных заводах – 60 р. в год. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

Петербург. Стоимость подводы от Петербурга до Новгорода – 6 р. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

1759
Сибирь. Стоимость пуда ржаной муки – 5,5 коп. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

Сибирь. Стоимость пшеничной ручной лучшей муки – 30 коп. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

Сибирь. Стоимость окорока свиного – 40 коп. за пуд. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

1762
Псков. Стоимость бревен – до 50 руб. за 50 бревен. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

1764
Псков. Стоимость жести – 76 р. За две бочки. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

Псков. Оплата работы мастеров – 23 р. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

Псков. Работа наемных столяров – 50 р. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

Велье. Зарплата поверенного в генеральном межевании – 7 р. в месяц. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

1765
Псковская область, г. Опочка. Стоимость богатой ливреи с золотым галуном – 70 р. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

Псковская область, г. Опочка. Стоимость шляпы – 2 р. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

1777
Псковская область, г. Опочка. Стоимость пустоши – 300 р. за четыре пустоши. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

Псковская область, г. Опочка. Расходы при совершении купчей – 25 р. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

Псковская область, г. Опочка. Доход с четырех пустошей – 77 р. в год. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

1790
Ярославская губерния. Казенный сбор – 1,5 р. с души. Источник – Воспоминания Пурлевского

1793
Петербург. Стоимость съемной квартиры в каменном доме, три комнаты и конюшня – по 8 руб. в месяц. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

1794 г
Петербург. Стоимость извозчика из Петербурга до Пскова – 10 р. 50 коп. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

1796
Гродно. Жалование серебряною монетою в казенном отделении Литовского верховного правления – 225 р. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

1800-е
Владимирская губерния. Откуп от воинской повинности – 500 р. Источник – Воспоминания Николаева

Самара. Плата за путину от Самары до Нижнего Новгорода – 8 р. Источник – Воспоминания Николаева

1804 г.
Псковское наместничество, Опочка. Неурожайный год, затраты на покупку хлеба за год для прокорма семьи – 95 руб. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

1805 г.
Псковское наместничество, Опочка. Неурожайный год, затраты на покупку хлеба за год для прокорма семьи – 178 руб. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

1806 г.
Псковское наместничество, Опочка. Неурожайный год, затраты на покупку хлеба за год для прокорма семьи – 319 руб. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

Читайте также:  Средняя зарплата в Казани: как менялся доход казанцев за последние 5 лет

1807
Псковское наместничество, Опочка. Стоимость четверти ржи – от 10 до 12 р. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

Псковское наместничество, Опочка. Стоимость рекрутских крестьян – 155 р. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

Псковское наместничество, Опочка. Отдача человека в милицию – 83 р. 98 коп. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

1808 г.
Псковское наместничество, Опочка. Стоимость четверти ржи – 14 р. Источник – Воспоминания Леонтия Автономова

1810-е
Урал. Стоимость барана – 1 р. 70 коп. ассигнациями. Источник – Воспоминания Шипова

1812
Урал. Стоимость барана – от 3 р. 50 коп. до 5 р. Источник – Воспоминания Шипова

1817
Урал. Стоимость осетрины – от 12 до 15 коп. за фунт. Источник – Воспоминания Шипова

Урал. Стоимость свежей икры – от 25 до 30 коп. Источник – Воспоминания Шипова

1819
Архангельск. Замена отбывания воинской повинности денежной квитанцией – 1000р. ассигнациями, 100 р. серебром за 25 лет службы. Источник – Воспоминания Заборского

1820-е
Саратовская область. Сумма пенсии прачки – полтора пуда муки ржаной, 30 фунтов круп и 1 рубль в месяц жалованья. Источник – Воспоминания Кабештова

Усадьба Мартьяново Любимского уезда. Стоимость драгоценностей – 6000 р. Источник – Александра Шестакова и её суженый

1823
Урал. Сумма оброка – 105000-61000р. со слободы. Источник – Воспоминания Шипова

Петербург. Курс серебряного рубля – 3 р. 80 коп. ассигнациями. Источник – Воспоминания Артынова

1824
Оренбургская область. Стоимость старого барана – 9 р. 25 коп. Источник – Воспоминания Шипова

Оренбургская область. Стоимость среднего барана – 8 р. Источник – Воспоминания Шипова

Оренбургская область. Стоимость молодого барана – 6 р. 25 коп. Источник – Воспоминания Шипова

1832
Молдавия, г.Яссы. Стоимость чая обыкновенного – 50 коп. за фунт. Источник – Воспоминания Шипова

Молдавия, г.Яссы. Стоимость чая цветочного – 1 р. серебром за фунт. Источник – Воспоминания Шипова

Молдавия, г.Яссы. Стоимость розового масла – 100 р. за фунт. Источник – Воспоминания Шипова

1835
Ставрополь. Жалование комиссионера на коммерческом предприятии – 1000 р. в год. Источник – Воспоминания Шипова

1837
Ростов. Стоимость огуречного семени оптом – 1000 р. за пуд. Источник – Воспоминания Артынова

Ростов. Стоимость огуречного семени в розницу – 30 р. за фунт. Источник – Воспоминания Артынова

1839
Ростов. Курс 5 рублей ассигнациями – 6 р.30 коп. Источник – Воспоминания Артынова

Ростов. Курс 100 рублей ассигнациями – 126 р. Источник – Воспоминания Артынова

Ростов. Курс 3-хрублевой золотой монеты – 13 р. 50 коп. Источник – Воспоминания Артынова

Ростов. Курс полуимпериала(5 рублей) – 23 р. Источник – Воспоминания Артынова

Ростов. Курс империала (10 рублей) – 46 р. Источник – Воспоминания Артынова

Ростов. Курс трехрублевой полтники – 13 р. 50 коп. Источник – Воспоминания Артынова

Ростов. Курс платины в 6 рублей – 27 р. Источник – Воспоминания Артынова

Ростов. Курс полтинки в 12 рублей – 54 р. Источник – Воспоминания Артынова

Ростов. Курс 20-франковой французской монеты – 22 р. Источник – Воспоминания Артынова

Ростов. Курс 5 копеек серебром – 24 коп. Источник – Воспоминания Артынова

Ростов. Курс гривенника (10 копеек серебром) – 48 коп. Источник – Воспоминания Артынова

Ростов. Курс пятиалтынного – 72 коп. Источник – Воспоминания Артынова

Ростов. Курс двугривенного – 96 коп. Источник – Воспоминания Артынова

Ростов. Курс четвертака (25 копеек серебром) – 1 р. 20 коп. Источник – Воспоминания Артынова

Ростов. Курс полтинника (50 копеек серебром) – 2 р. 40 коп. Источник – Воспоминания Артынова

Ростов. Курс нового серебряного рубля – 4 р. 50 коп. Источник – Воспоминания Артынова

Ростов. Курс прусского талера со столбами – 6 р. Источник – Воспоминания Артынова

Ростов. Курс австрийского талера с орлами – 5 р.80 коп. Источник – Воспоминания Артынова

1840-е
Сердобск. Жалование частного поверенного – 20 р. в месяц. Источник – Воспоминания Кабештова

Балашов. Стоимость аренды охоты на сурков – от 150 до 200 рублей. Источник – Воспоминания Кабештова

Балашов. Аренда земли – от 12 до 15 рублей в год за десятину целинной земли. Источник – Воспоминания Кабештова

Ярославская губерния. Стоимость ржаной муки – от 6 до 7 р. за куль в 9 пудов. Источник – Воспоминания крепостного Пурлевского

Ярославская губерния. Стоимость ржи – от 5 до 6 р. за куль в 9 пудов. Источник – Воспоминания крепостного Пурлевского

Ярославская губерния. Стоимость гороха, пшена кулькового – 80 коп. за четверик. Источник – Воспоминания крепостного Пурлевского

Ярославская губерния. Стоимость крупы гречишной – 4 р. за четверть в 8 пудов. Источник – Воспоминания крепостного Пурлевского

Ярославская губерния. Стоимость говядины – 3 коп. за фунт. Источник – Воспоминания крепостного Пурлевского

Ярославская губерния. Стоимость баранины – 2 коп. за фунт. Источник – Воспоминания крепостного Пурлевского

Ярославская губерния. Стоимость гуся кормленого – 30 коп. Источник – Воспоминания крепостного Пурлевского

Ярославская губерния. Стоимость утки – 15 коп. Источник – Воспоминания крепостного Пурлевского

Ярославская губерния. Стоимость яиц – 4 коп. за десяток. Источник – Воспоминания крепостного Пурлевского

Ярославская губерния. Стоимость масла коровьего – 15 коп. за фунт. Источник – Воспоминания крепостного Пурлевского

Ярославская губерния. Стоимость масла постного – 5 коп. за фунт. Источник – Воспоминания крепостного Пурлевского

Ярославская губерния. Стоимость привозной красной рыбы, осетра и белуги – 7 и 10 копеек фунт. Источник – Воспоминания крепостного Пурлевского

Ярославская губерния. Стоимость икры паюсной – 15 коп. Источник – Воспоминания крепостного Пурлевского

Ярославская губерния. Стоимость казанского лучшего меда – от 6 до 10 р. за пуд. Источник – Воспоминания крепостного Пурлевского

1843
Молдавия. Сумма оброка – 400 р. Источник – Воспоминания Шипова

1848
Киев. Стоимость извозчика из Киева до г. Сердобска Саратовской губернии – 25 р. Источник – Воспоминания Кабештова

Киев. Стоимость номера в третьеклассной гостинице под лестницею – 75 коп. Источник – Воспоминания Кабештова

Киев. Стоимость извозчика из Лавры в Киев – 10 коп. Источник – Воспоминания Кабештова

Киев. Аренда четырех комнат – 120 р. Источник – Воспоминания Кабештова

Москва. Стоимость крепостного камердинера – 3000 р. Источник – Воспоминания Бобкова

Москва. Стоимость шубы из черно-бурой лисицы – 1000 р. Источник – Воспоминания Бобкова

Москва. Стоимость шубы из соболя – 2000 р. Источник – Воспоминания Бобкова

Москва. Стоимость деревенской избы – 100 р. Источник – Воспоминания Бобкова

1850-е
Ярославская губерния. Стоимость вольной – 500 р. Источник – Крепостные и господа

Ярославская губерния. Стоимость серебряного рубля – 3 р.50 коп. Источник – Крепостные и господа

Ярославская губерния. Сумма оброка – 15 р. с тягла. Источник – Крепостные и господа

Ярославская губерния.Стоимость вольной – 5000 р. за две крестьянские семьи. Источник – Крепостные и господа

Великое село Ярославской губернии. Цена за душу крестьянина – 24 р. Источник – Воспоминания крепостного Пурлевского

Балабановка. Аренда земли – 4-5 рублей за десятину. Источник – Воспоминания Кабештова

Москва. Стоимость дров – 16 рублей ассигнациями за 1 сажень. Источник – Воспоминания Бобкова

Москва. Стоимость сена – 44-50 коп. ассигнациями за 1 воз. Источник – Воспоминания Бобкова

Москва. Стоимость соломы – 1 р. серебром за воз. Источник – Воспоминания Бобкова

Москва. Стоимость овса – 9 р. ассигнациями за 1 четверть. Источник – Воспоминания Бобкова

Москва. Стоимость муки – 36 коп. ассигнациями за 1 пуд. Источник – Воспоминания Бобкова

Москва. Стоимость сахара – 24 коп. серебром за 1 фунт. Источник – Воспоминания Бобкова

Москва. Стоимость водки – 1 р. 13 коп. серебром за четверть ведра. Источник – Воспоминания Бобкова

Москва. Стоимость говядины – 5 р. 30 коп. ассигнациями за 1 пуд. Источник – Воспоминания Бобкова

Москва. Стоимость яиц – 1 р. серебром за 100 штук. Источник – Воспоминания Бобкова

Москва. Стоимость сальных свечей – 13 руб. ассигнациями за 1 пуд. Источник – Воспоминания Бобкова

1852
Ростов. Оплата работы художника Императорской Академии художеств по контракту 400 р. серебром. Источник – Воспоминания Артынова

1853
Молдавия. Стоимость нелегального перевода через границу – 10 р. Источник – Воспоминания Шипова

г.Черновиц. Стоимость комнаты в трактире – 20 коп. в сутки. Источник – Воспоминания Шипова

1856
Москва. Стоимость дома – 12000 р. Источник – Воспоминания Бобкова

1857
Москва. Извозчик от Москвы до Курска – 5 р. Источник – Воспоминания Шипова

Курск. Жалование приказчика на сахарном заводе 300 р. в год. Источник – Воспоминания Шипова

1859
Москва. Услуги танцора и дирижера – 15 р. Источник – Воспоминания Бобкова

1860
Москва. Стоимость вина в купеческом клубе – 5 р. за бутылку. Источник – Воспоминания Бобкова

1861
Москва. Стоимость «Положения» о крестьянах – 1 р. за экземпляр. Источник – Воспоминания Бобкова

Одесса. Стоимость оформления заграничного паспорта – 1 р. серебром. Источник – Воспоминания Шипова

Одесса. Стоимость билета на палубе винтового парохода до Константинополя – 5 р. серебром. Источник – Воспоминания Шипова

Одесса. Стоимость воды на чай на пароходе – 10 коп. Источник – Воспоминания Шипова

Константинополь. Стоимость билета до Яфоры – 10 р. серебром. Источник – Воспоминания Шипова

Константинополь. Стоимость рома – 30 коп. за кварту. Источник – Воспоминания Шипова

Константинополь. Стоимость лучшего цветочного чая – 1 р. 70 коп. за фунт. Источник – Воспоминания Шипова

Константинополь. Стоимость сахара – 14 коп. за фунт. Источник – Воспоминания Шипова

Константинополь. Стоимость вина «тенедос» – 20 коп. за кварту. Источник – Воспоминания Шипова

Константинополь. Стоимость поездки на лошаке до Иерусалима. – 1 р. 60 коп. серебром. Источник – Воспоминания Шипова

Иерусалим, Михайловский монастырь. Стоимость приюта – 2 р. серебром с человека. Источник – Воспоминания Шипова

Иерусалим. Стоимость поездки на лошади на Иордан и обратно – 3 р. Источник – Воспоминания Шипова

Иерусалим. Стоимость поездки на муле и верблюде на Иордан и обратно – 2 и 2,5 р. Источник – Воспоминания Шипова

Иерусалим. Стоимость поездки на ишаке на Иордан и обратно – 1 р. 60 коп. Источник – Воспоминания Шипова

Яффа. Стоимость билета на английском пароходе до Константинополя – 5 р. серебром. Источник – Воспоминания Шипова

Константинополь. Стоимость билета на русском пароходе до Одессы – 5 р. серебром. Источник – Воспоминания Шипова

1866
Раненбург. Жалование приказчика на железнодорожной станции – 25 р. 50 коп. Источник – Воспоминания Бобкова

1870-е
Владимирская губерния. Стоимость подержанной барки – 300 р. за две. Источник – Воспоминания Николаева

1875
Рязань. Стоимость дубровой рощи – 5000 р. Источник – Воспоминания Бобкова

1879
Либава. Жалование доверенногопо постройке таможенных зданий – 200 р. в месяц и с добавлением 15% с чистого барыша. Источник – Воспоминания Бобкова

Либава. Спектакль в пользу бедных учеников – 200 р. Источник – Воспоминания Бобкова

Либава. Пенсия отставного майора – 33 р. в месяц. Источник – Воспоминания Бобкова

1942
Архангельская область. Стоимость картофеля – 200 р. за пуд. Источник – Воспоминания Заборского

1943
Архангельская область. Стоимость картофеля – 250 р. за пуд. Источник – Воспоминания Заборского

Сколько стоили крепостные крестьяне в 18 веке: цены в России и других странах

Согбенный игом жесточайшего рабства русский крепостной кажется рожденным лишь для страдания, труда и смерти.

Соuр d’oеil sur l’etаt dе lа Russiе. Lausanne . 1799.

Крепостной человек являлся в описываемое время предметом купли-продажи. Газеты рубежа XVIII – XIX веков пестрят объявлениями о “продажных людях”. Никого не смущало объявление о продаже “мальчика, умеющего чесать волосы и дойной коровы”. Тут же рядом публиковалось о продаже “малого 17 лет и мебелей”. В другом номере газеты сообщалось, что “у Пантелеймона, против мясных рядов”, продаются “лет 30 девка и молодая гнедая лошадь”. В 1800 г. объявлялось о продаже женщины с годовым мальчиком и шор на 6 лошадей. “В Московской части в улице Больших Пеньков (так называлась в старину Разъезжая ул,), в доме № 174, – публиковалось в 1802 г., – продаются муж с женою от 40-45 лет, доброго поведения, и молодая бурая лошадь”. Продавали, – пишет современник, – повара – пьяницу – “золотые руки, но как запьет, так прощай на целый месяц”, продавали лакея – “хороший малый, но извешался: из девичьей его не выгнать”, продавали горничную – “услужливая и расторопная, но очень уж умна: в барыни захотела”.

На аукционах, при продаже с молотка старого хлама, сбруи, колченогих столов и стульев, фигурировали и “доброго поведения семьи, нраву тихого, спокойного”. И только грозные раскаты французской революции принудили “просвещенного друга енциклопедистов”, Екатерину II , воспретить употребление на аукционах молотка при продаже крестьян, без земли, за долги владельцев.

Следующая “реформа” последовала уже при Александре I , когда воспретили печатание в “СПБ. Ведомостях” объявлений о продаже людей без земли.

Но по существу ничто не изменилось. Как сообщает в своих записках декабрист Якушкин, “прежде печаталось прямо – такой-то крепостной человек или такая-то крепостная девка продаются; теперь стали печатать: такой-то крепостной человек или такая-то крепостная девка отпускаются в услужение, что означало, что тот и другая продавались”. “Продается охота из 16 гончих и 12 борзых, – читаем мы в одном из объявлений “СПБ. Ведомостей”, – а если кому угодно, то при сей охоте отпускаются ловчий и доезжачий”.

Помещая в газетах объявления о “продажных людях”, владельцы их обычно откровенно выхваляли свой “товар”. Эпитеты, – “пригожий”, “собой видный”, встречаются постоянно. О “девках” писали: “изрядная собой”, “с лица весьма приятна”, “собой дородная”. Восхвалялись также качества и способности продаваемых слуг. “Отдаются в услужение: чеботарь 25 лет, по стройности и росту годен в ливрейные гусары и жена 18 лет, неуступающая хорошему кухмистеру в приготовлении кушанья”.

Что касается цен на крепостных людей, то они значительно поднялись с середины ХVIII века. В 1747 г. Лерх купил за 60 руб. двух людей и двух лошадей и нашел эту цену высокой, – отмечал В. Фрибе. – Теперь крепкий, здоровый парень стоит 300 – 400 руб. и больше, а девушка 100, 150 и 200 рублей. Эти же цены отмечает и Г. Шторк для конца ХVIII века . “В рассуждении дарований крепостного”, цена на него иногда доходит до 1 000 руб.”, – сообщает Массон.

Конечно, такие высокие цены на “продажных людей” держались лишь в столице. В соседней Новгородской губ. на рубеже ХVIII – ХIХ веков можно было легко купить крестьянскую девку за 5 руб.

Как записал в своих мемуарах адмирал П, В. Чичагов, он “пустил на выкуп”, в начале XIX века своих крестьян. -“За каждую душу мужского пола, кроме женщин, мне выдали по 150 руб., – пишет он, – цена была назначена самим правительством. Желая в то же время избавиться от конского завода, устроенного в моем имении, я продал английских маток за 300-400 руб. каждую, то есть больше нежели вдвое против стоимости людей”.

П. Н. Столпянский, посвятивший небольшое исследование “Торговле людьми в старом Петербурге”, на основании публикаций в “СПБ. Ведомостях” за последние годы ХVIII века, приходит к выводам, что цены на “рабочих девок” стояли тогда от 150-170 руб. и до 250 руб., каковые просили за “горничных, искусных в рукоделии”. За мужа-портного и жену-кружевницу просили 500 руб., за кучера и жену-кухарку-1000 руб., за повара с женой и сыном двух лет-800 руб. Мальчики обыкновенно стоили от 150 до 200 руб. “За изрядно пишущих” просили 300 руб.

Француз Дюкре, оставивший, под именем Пассенана, ряд сведений о России, сообщает, что в 1808 г . цена крепостного человека достигала в среднем 400-600 франков, при ежегодном доходе от его работы в 50 франков. В ту же эпоху негр в колониях стоил 2-3 000 франков, но приносил 200-300 франков дохода.

Около 1812 г. цена крепостного не превышала 200 руб., а в 1829 г . французский литератор Ж.-Б. Мей снова сообщает, что в Петербурге можно купить одинокого человека за 400 франков. Однако, в последующие годы цены на “продажных людей” пали до 100 рублей; на этом уровне они держались до 40-х годов. Конечно, столь низкая цена назначалась лишь за скромных “необученных” крестьян. Люди же грамотные, знавшие хорошо какое-либо ремесло, в особенности крепостные актеры и живописцы, расценивались значительно дороже.

Кроме продажи крепостных “с рук” и по газетным объявлениям, предприимчивые люди устраивали в центре столицы “невольничьи рынки”, наподобие восточных, где, на “особливых двориках”, выставлялись на продажу крепостные. Какой-то “секретарь” Громов содержал в конце XVIII века такой “дворик” против Владимирской церкви; другой подобный же находился в доме Вахтина у Поцелуева моста. Рынки для продажи людей имелись также на Лиговском канале, у Кокушкина моста и в Малой Коломне, где этим промышлял некий дьячек. Шантро в своем ” Voyage philosophique ” писал: “Если дворяне решают продать своих крепостных они их выставляют с их женами и детьми в общественных местах и каждый из них имеет на лбу ярлык, указывающий цену и их специальность.” В Петербурге цены на “продажных” людей стояли значительно выше, чем в провинции. Поэтому, В конце XVIII века, как отметил в своем дневнике Н. И. Тургенев, людей привозили в Петербург на продажу целыми барками.

При Петре I в Петербурге продавались также и пленные. Как сообщает датский посланник Ю. Юль, после взятия Выборга “русские офицеры и солдаты уводили в плен женщин и детей, попадавшихся им на городских улицах. Дорогою, – рассказывает Ю. Юль, – встретил я, между прочим, одного русского майора, который имел при себе девять взятых таким образом женщин. Царь тоже получил свою часть в подарок от других лиц. Иные оставляли пленных при себе, другие отсылали их в свои дома и имения в глубь России, третьи продавали. В Петербурге женщины и дети повсюду продавались задешево, преимущественно казаками”.

Торговля людьми в Петербурге в некоторых случаях приобретала исключительно злостный характер. Один поляк, содержавшийся в екатерининское время в заключении в Петербурге, так передает свои впечатления о жизни русской столицы: “Я не думаю, чтобы продажа негров на сенегальских перекрестках была бы более позорной, чем то, что происходило в Петербурге еще в конце XVIII века, под покровительством Академии Наук и на глазах Екатерины ” Le Grand “, “Екатерины-Философа”. Страницы “Ведомостей” столицы, – пишет автор, были заполнены лишь продажей юношей и девушек. Каждый мог их купить. Простой русский поручик, не владевший и пядью земли и живший на одно свое жалованье, скопив немного денег из тех, которые мы передавали ему с моими несчастными сотоварищами за оказываемые нам, по соглашению, услуги, решил однажды заняться торговлей крепостными. Он покупал девушек 19-20 лет, заставлял их работать на себя, бил, когда они не имели достаточно работы и сдавал, затем, в наем своим товарищам или находившимся любителям. Эти сцены происходили на наших глазах во время двухлетнего нашего заключения, в доме, примыкавшем к нашей тюрьме” .

Читайте также:  Сколько платят в Амазоне: зарплаты от топ-менеджера до рядового

Массон также упоминает об одной петербургской даме, некой Посниковой, владелице населенного имения под Петербургом, которая выбирала среди своих крепостных самых красивых девочек 10-12 лет и обучала их, с помощью гувернанток, музыке, танцам, шитью, причесыванию и т. д. В 15 лет она продавала наиболее ловких в горничные, самых же красивых в качестве любовниц, получая за них по 500 руб. “Дрессировкой” крепостных мальчиков и девочек занимались в то время многие помещики. Обучение крепостного ремеслу стоило гроши, но зато цена на него возрастала втрое. Ряд помещиков занимался также выгодным делом – перепродажей людей. Так, например, Пашкова, урожденная кн. Долгорукова, составила себе большое состояние спекуляцией по продаже “рекрут”. Она покупала населенные имения, продавала по дорогой цене в рекруты всех дворовых мужчин, а затем сбывала с рук купленное поместье. Как сообщает кн. П. Долгоруков, ей в этом успешно подражали Е. П. Бутурлина и гр. И. И. Воронцова.

Когда, однако, при приезде в 1829 г. в Россию Хозрева-мирзы, прибывшего с извинениями от персидского шаха по поводу убийства в Тегеране русского посланника А. С. Грибоедова, восточный принц выразил желание приобрести для себя и своего отца двух дам, приглянувшихся ему на одном из аристократических балов, высший свет пришел в негодование от дерзости “дикаря”. Как, покупать живых людей? Россия ведь не Персия.

В официальных документах того времени крепостные именовались “душами” . Фамусов об отце Чацкого говорит, что он “имел душ сотни три” . В одном из произведений декабриста А. И. Одоевского, молодой крестьянин говорит: “Я орошал землю потом своим, но ничто производимое землей не принадлежит рабу. А между тем наши господа считают нас по душам; они должны были бы считать только наши руки”. Характерно, что в античном мире раб именовался “мужским телом”. Надпись, найденная в Халее и относящаяся ко II веку до нашей эры, гласит: “Клеоген, сын Андроника, халеец. работающий в Амфиссе, продал мужское тело по имени Димитрий, родом из Лаодикии”.

Закон, изданный 2 мая 1833 г., воспрещал “отдельно от семейств, как с землею, так и без земли, продажу крепостных людей вообще и уступку их по дарственным записям в посторонние руки. Ce мейством же, не подлежащим раздроблению, – гласил закон, – считать отца, мать, из детей их сыновей неженатых и дочерей незамужних”. Закон этот, однако, систематически нарушался помещиками. Нам известен бесчисленный ряд случаев “дробления” при продаже семей.

В начале XIX века при продаже людей купчая писалась следующим образом: “Продана мною, продавцом, девка Матрена Лукина, за 100 руб. асс. А та моя девка, опричь такого-то, никому не. продана и не заложена и ни в каких крепостях ни у кого ни в чем не записана и не укреплена и в приданых ни за кем не отдана. А буде кто у него или у жены или у детей ево в той девке станет вступаться по каким-нибудь крепостям или по чему-либо ни есть и мне, продавцу, и детям моим – его, такого-то, и детей его от всяких крепостей очищать и убытка ни до какого не доводить. А что ему и детям его, от кого ни есть, моим неочищением учинятся какие убытки – и ему и детям его взять на мне и на детях моих те свои 100 руб. и убытки сполна”.

Помимо купли-продажи и наследования, основных способов перехода права собственности на крепостных, их также дарили. Так, С. Л. Пушкин, отец поэта, подарил своей крестнице, малолетней дочери своего управляющего Пеньковского, крепостную Пелагею Семенову, как “верноподданную”. В те времена, рассказывает Н. С. Селивановский, “людей дарили в знак приязни. У нас было таких несколько”.

Как отметил Д. Н. Свербеев, “крестьянских мальчиков и девочек дарилось, особенно барынями, порядочное количество. Набожные барыни любили награждать своих духовных отцов или поступались знакомым купцам или купчихам, хотя ни те, ни другие не имели права иметь у себя крепостных и держали их у себя в рабстве, часто весьма тяжелом, на имя дарителей. По недостатку в деньгах или по скупости дарили людей судейским и приказным за их одолжения по тяжебным и следственным делам”.

Придворный рекетмейстер Фенин, обвиненный во взяточничестве, писал в свое оправдание: “Подполковник Зиновьев ни по какому делу, но токмо по старой еще дружбе, привел ко мне мальчика и девочку киргиз-кайсаков”. Гвардейские офицеры, желая получить продолжительный отпуск в Москву, посылали начальству в подарок по несколько своих крепостных. Известный минеролог Н. И. Кокшаров, при своем посещении Парижа в 1841 г. увидел у подъезда дома известного живописца О. Верне русские дрожки, запряженные парой лошадей, с “танцующей пристяжной”. Кучер был в кафтане и в русской кучерской шляпе. “Я был озадачен такой неожиданностью, – отметил Кокшаров, – и еще более удивился, когда Верне сказал мне: “С кучером вы можете даже говорить по-русски”. – Оказалось, что кучер и дрожки с лошадьми были подарены живописцу императором Николаем”. .

Крепостные ставились также на карту. Пушкин писал Великопольскому, вспоминая карточную игру своего знакомца:

Проигрывал ты кучи ассигнаций

И серебро, наследие отцов,

И лошадей, и даже кучеров, ..

Декабрист Якушкин рассказывает в своих записках, как “однажды к помещику Жигалову приехал Лимохин и проиграл ему в карты свою коляску, четверню лошадей и бывших с ним кучера, форейтора и лакея; стали играть на горничную-девку и Лимохин отыгрался”.

Одному французскому врачу называли некоего помещика, большого любителя мен, обменявшего как-то своего лакея на датского дога. Пушкин, как известно, был дружен с Михаилом и Матвеем Виельгорскими. Последний был прославленным музыкантом своего времени, владевшим замечательной виолончелью итальянской работы, которую он получил в обмен “на тройку лошадей с экипажем и кучером в придачу”. На портрете Виельгорского кисти Карла Брюллова художник запечатлел и эту замечательную виолончель.

По поводу обычая менять своаих крепостных, декабрист Лунин в одном из своих писем из Сибири сообщает интересную биографию нанятогоо им в ссылке слуги “Василича”. – “Его отдали в приданое, потом заложили в ломбард или в банк. После выкупа из этих заведений он был проигран. в бильбокет, променен на борзую и, наконец, продан с молотка со скотом и разной утварью на ярмарке в Нижнем. Последний барин, в минуту худого расположения, без суда и справок, сослал его в Сибирь”. Крепостных продолжали “менять” и в последующую эпоху. Так Герцен упоминает в “Колоколе” за 1860 г. о некоем казачьем есауле Попове, обменявшем принадлежавшую ему крестьянку на часы.

Наряду с этим бывали, конечно, и случаи отпуска господами своих слуг на волю. У известного. “либералиста ” николаевского времени, адмирала Мордвинова, дворовый, прослуживший в его петербургском даме в качестве слуги десять лет, получал, по словам Н. Н. Мордвиновой, вольную. Не следует, однако, думать, что общее положение мордвиновских крепостных было очень завидным. Как рассказывает Михайловский – Данилевский, при проезде Александра I в 1818 г. через принадлежавшую адмиралу Мордвинову в Крыму Байдарскую долину, царскую коляску окружила толпа местных крестьян в 2000 человек, со слезами жаловавшихся на притеснения своего помещика. “Славны бубны за горами!”- сказал тогда Александр о Мордвинове, пользовавшемся репутацией гуманнейшего человека своего времени.

Как отметил в своем ценном дневнике Э. Дюмон, его племянник, известный петербургский ювелир Дюваль, отпустил на волю своих двух крепостных, отданных им мастеру Любье для обучения ювелирному делу. При этом Дювалю пришлось еще уплатить 5% налог с нарицательной стоимости каждой “души” в 500 руб.

Вопрос о выдаче “вольных” грамот крепостным, а некогда и рабам, имеет свою историю -В древнем Риме случаи отпуска рабов на свободу вызывали всеобщее негодование. Считалось недопустимым “создавать таких граждан тому государству, которое имеет руководящее значение и достойно претендовать на господство над всем миром”. Поэтому император Август установил определенный возраст, который должны были иметь, как господа, освобождающие рабов, так и сами освобождаемые рабы.

Лишь после Августа, в связи с огромным притоком рабов, их отпуск на волю стал делом обычным.

В России, в эпоху феодализма, бывали периоды, когда русские бояре иногда сами старались освободиться от бесполезлой “холопской” челяди, содержание которой при новых экономических условиях было разорительно, так как боярину приходилось уже многое покупать на деньги, добывание которых было делом нелегким. Последующая эпоха в истории крепостничества отмечена уже обратным явлением, стремлением к ограничению выдач “вольных”. Издается даже закон, воспрещающий освобождение крестьян целыми вотчинами, по духовным завещаниям, как это имело место в предыдущий период. В духовных завещаниях XVIII и начала XIX веков выдача “вольных” относилась уже исключительно к дворне. Так, в 1728 г., по духовной генерал-адмирала гр. Ф. Апраксина была объявлена “воля” всей апраксинской дворне. Таким же образом в те годы была отпущена на свободу, по духовному завещанию, дворня Бориса Шереметева. В 1826 г. гр. Ф. Ростопчин, умирая, отпустил на волю всю свою многочисленную дворню. Но оставшихся вотчинных крепостных немилосердно секла и ссылала в Сибирь его вдова.

В XIX веке случаи отпуска дворовых по завещаниям уже чрезвычайно редки. Число отпускаемых на волю совершенно ничтожно, так как завещательные распоряжения касались обычно лишь нескольких “доверенных” слуг-дворецких, камердинеров или управителей. Это были, большей частью, старики и “отпускные” грозили им подчас голодной смертью. Да и куда было уйти им, когда дети их, обычно, на волю при этом не отпускались. Как редки были в это время случаи “отпуска” дворовых по духовным завещаниям показывает “духовная” Н. П. Шереметева, скончавшегося в 1809 г. Согласно его завещанию было освобождено всего 22 человека, в том числе четыре художника. Между тем, Шереметеву принадлежало 123 000 крестьян, в том числе несколько тысяч дворовых.

Чтобы как-нибудь избавить своих детей от рабства, крепостные, жившие в Петербурге или в Москве, нередко относили их в воспитательные дома. Таким образом, дети навсегда лишались родителей, но зато выходили оттуда свободными людьми. Наиболее способных из них воспитательные дома отдавали даже для завершения образования в столичные гимназии. Это обстоятельство привлекло, наконец, внимание правительства. И 20 декабря 1837 г. последовало воспрещение приема питомцев воспитательных домов не только в гимназии и спб. коммерческое училище, но даже в уездные училища. Хотя сюда и попадали только наиболее способные воспитанники, но “умножающийся из года в год принос детей в Петербургский и Московский воспитательные дома обнаружил, – гласил приказ, – что многие родители отчуждают законнорожденных детей своих от родительского попечения семейного быта, Не по причине нищеты . а для того, чтобы этим подлогом (!) вывести детей своих из сословия, к которому принадлежит . или доставить выгоды по гражданской службе выше своего состояния”.

Исторический дискуссионный клуб

Популярные публикации

Последние комментарии

Сколько стоил крепостной ?

Более чем 150 лет назад, в 1860 году, в Российской империи полным ходом шла подготовка крестьянской реформы, которая предусматривала прежде всего освобождение крепостных. Именно поэтому процветавший всего годом ранее выкуп крестьян на волю практически прекратился — и тем самым в России фактически завершилась торговля людьми.

Правила купли-продажи крепостных и их цена менялись много раз. В 1782 году, например, годовалая девочка оценивалась в 50 коп., что было дороже свиньи, но дешевле старой лошади. Дороже всего стоили повара, парикмахеры и иные мастера своего дела, а также те, кого продавали в рекруты. Так что торговля будущими солдатами превратилась в отдельный и самый доходный сегмент человеческого рынка.

«В царствование Екатерины,— писал академик В. Ключевский,— еще больше прежнего развилась торговля крепостными душами с землей и без земли; установились цены на них — указные, или казенные, и вольные, или дворянские. В начале царствования Екатерины при покупке целыми деревнями крестьянская душа с землей обыкновенно ценилась в 30 руб., с учреждением заемного банка в 1786 г. цена души возвысилась до 80 руб., хотя банк принимал дворянские имения в залог только по 40 руб. за душу. В конце царствования Екатерины вообще трудно было купить имение дешевле 100 руб. за душу. При розничной продаже здоровый работник, покупавшийся в рекруты, ценился в 120 руб. в начале царствования и в 400 руб.— в конце его».

Эти приблизительные оценки сделаны Ключевским веком позже — по всей видимости, на основе газетных объявлений и мемуаров. Однако сохранились и точные сведения о цене крестьян в екатерининскую эпоху. В 1782 году по требованию капитана второго ранга Петра Андреевича Борноволокова была произведена опись имущества его несостоятельного должника — капитана Ивана Ивановича Зиновьева. Чиновники скрупулезно записали и оценили все — от ветхого помещичьего дома до утвари, живности и крестьян.

«В Чухломской округе в волости Великой Пустыне в половине усадьбы Мальцовой…

В оном дворе скота: мерин рыжий, летами взрослый, по оценке 2 рубля, мерин пегий 12 лет, по оц. 1 руб. 80 коп., мерин чалый 9 лет — 2 руб. 25 коп., мерин рыжий 5 лет — 3 руб. 50 коп., кобыла вороная, летами взрослая — 75 копеек; кобыла чалая, летами взрослая — 95 копеек. Рогатого: 6 коров, каждая корова по 2 рубля 10 коп., по оценке на 12 руб. 60 к., 7 подтелков, каждый по 25 копеек, по оценке 1 руб. 75 коп.; 10 овец, каждая по 40 к., по оценке на 4 руб.; 9 свиней, каждая по 20 коп., на 1 руб. 80 к. Птиц: гусей 3, по оценке 75 коп.; кур индейских 2, петух 1, по цене 75 коп., уток 2, селезень 1, каждая по 7 копеек; кур русских 15, петухов два, каждые по 2 коп. с половиною, на 45,5 коп.

На том дворе амбар хлебный, крыт по бересту драницами, по оценке 1 руб. 50 коп.; в нем разных родов хлеба: ржи 5 четвертей, по оценке 4 руб. 80 коп., пшеницы 1 четверть — 2 руб., овса 6 четвертей — 4 руб. 80 коп.».

Подробнейше оценили и всех крепостных капитана Зиновьева:

«Во оном дворе дворовых людей: Леонтий Никитин 40 лет, по оценке 30 р. У него жена Марина Степанова 25 лет, по оценке 10 рублей. Ефим Осипов 23 лет, по оценке 40 р. У него жена Марина Дементьева 30 лет, по оценке 8 рублей. У них дети — сын Гурьян 4 лет, 5 рублей, дочери девки Василиса 9 лет, по оценке 3 р., Матрена одного году, по оценке 50 к. Федор 20 лет по оценке 45 руб. Кузьма, холост, 17 лет, по оценке 36 рублей. Дементьевы дети. У Федора жена Ксенья Фомина 20 лет, по оценке 11 рублей, у них дочь девка Катерина двух лет, по оценке 1 руб. 10 к. Да перевезенный из Вологодского уезда из усадьбы Ерофейкова Иван Фомин, холост, 20 лет, по оценке 48 рублей. Девка Прасковья Афанасьева 17 лет, по оценке 9 рублей.

Во оной усадьбе Мальцове крестьян: во дворе Июда Матвеев 34 лет, по оценке 24 руб. 50 коп. У него жена Авдотья Иванова 40 лет, по оценке 4 руб. 25 коп. У них сын Лаврентий 4 лет, 1 руб. 60 коп. Дочери: девка Дарья 13 лет, по оценке 4 рубля, Татьяна 9 лет, 3 руб. 70 коп. Да перевезенный из Белозерского уезда из деревни монастырской, во дворе, Василий Степанов 25 лет, крив, по оценке 18 руб. 40 коп. У него жена Наталья Матвеева 40 лет, по оценке 3 руб. 50 коп. У них дети, сыновья: Григорий 9 лет, по оценке 11 руб. 80 коп., Федор 7 лет, по оценке 7 руб. 90 коп. Да оставшийся после умершего крестьянина Никиты Никифорова сын Григорий 13 лет, по оценке 12 руб. 25 коп.».

Столь низкие цены, возможно, объяснялись тем, что волость была захолустной, а деревня — захудалой. Но очевидно, что такой порядок цен существовал во всей российской глубинке. В столицах и крупных городах, где оборачивались крупные капиталы, цены на крепостные души стояли гораздо выше. Причем цена крепостного зависела от рыночной ситуации и потребительских качеств товара.

Так, очень дорого, в несколько тысяч рублей, ценились искусные повара. За опытного куафера, парикмахера, запрашивали не менее тысячи. Особой статьей были крепостные, склонные к торговле. Владельцы обкладывали их значительным оброком, и некоторые из этих торговых мужиков приносили дохода не меньше, чем большое поместье. Один из таких молодцев вспоминал, что крепостное состояние его не только не тяготило, но и помогало в делах. Знатный барин с большими связями служил неплохим прикрытием от набегов мелкого чиновничества. Но когда оброк стал непомерно отягощать его, отнимая оборотные средства и разрушая торговлю, он решил выкупиться и предложил за свою свободу 5 тыс. руб. На что получил ответ: «И думать забудь».

История отечественной коммерции знала случаи, когда крепостные торговцы выкупали себя с семьями за умопомрачительные суммы — 25 тыс. руб. и выше. За эти деньги можно было купить весьма значительное по количеству душ имение. Так, крепостной С. Пурлевский в воспоминаниях писал, что в конце царствования Екатерины II испытывавший нужду в деньгах владелец его родного села князь Репнин предложил крестьянам отпустить всех на волю с землей, если они соберут по 25 руб. за каждого живущего в селе человека. Крестьяне подумали и отказались. А потом горько сожалели об этом. Четверть века спустя один из следующих владельцев запросил с крестьян разом в обмен на отмену податей на десять лет 200 тыс. руб. Таких денег у крестьян не было уже точно, и барин получил деньги в Дворянской опеке, заложив село. Как оказалось, душу оценили в 250 руб., а после полного расчета вышло, что каждый крестьянин в погашение долга должен за те же десять лет помимо податей выплатить по 350 руб. А еще через три десятилетия Пурлевскому за выкуп на свободу сына пришлось заплатить 2,5 тыс. руб.

Читайте также:  Отзыв о бонусной программе «Спасибо от Сбербанка»

Мемуаристы вспоминали, что способы продажи людей разделялись на домашние и ярмарочные. В первом случае покупатель сам приезжал в дом или имение продавца и на месте решал все вопросы купли-продажи, которая затем регистрировалась в соответствующих государственных канцеляриях с выплатой пошлины в несколько рублей за каждого проданного. Если же продажа осуществлялась оптом или покупателей по объявлению не находилось, приглашался специальный маклер, отправлявшийся с товаром на рынок или, если хотел получить больший барыш, на ярмарку, нередко на Нижегородскую.

Только с воцарением Александра I на торговлю людьми начали накладывать некоторые ограничения. Так, в 1801 году император запретил публиковать в газетах объявления о продаже людей. Но рекламоносители и рекламодатели тут же нашли выход: в объявлениях стали писать о сдаче крепостных в аренду. А в 1808 году прекратились продажи людей на ярмарках.

Дальнейшие ограничения пришлись на эпоху Николая I. В 1833 году было запрещено разлучать при продаже семьи. Затем покупку крестьян запретили безземельным дворянам. А в 1847 году крестьяне получили право покупать себе волю, если их владелец обанкротился.

ПыСы: Несколько объявлений в газетах Российской империи о продаже крестьян:

Сколько стоил человек в царской России

Когда Великое княжество Московское окончательно освободилось от Ордынской зависимости, внутренняя цена на русского холопа колебалась от одного до трех рублей. Веком позднее, к середине XVI столетия холоп стоил уже чуть дороже — от полутора до четырех рублей…

В начале царствования Бориса Годунова, накануне Смутного времени, в сытые годы цена холопа составляла четыре-пять рублей, в голодные неурожайные годы падала до двух рублей.

Войны и захват множества пленных периодически опускали цены на живой товар до минимума. Например, во время Русско-шведской войны 1554—1557 годов, армия под командованием воеводы Петра Щенятева разгромила под Выборгом шведское войско и захватила в Финляндии и Карелии множество пленников, цены на которых тут же упали до копеечных в буквальном смысле.

Одна из русских летописей XVI столетия приводит эти цены: «В гривну немчин, а девка в пять алтын». Здесь гривной уже именуется гривенник, монета в 10 копеек, а алтын — московская монета в три копейки.

То есть пленный финн, карел или швед продавался стрельцами боярина Щенятева за 10 копеек, а захваченные молодые девушки — по 15 копеек.

В 1594 году средняя цена холопа в Новгороде составляла 4 рубля 33 копейки, а в новгородской провинции цены на холопов были ниже, в среднем от 2 рублей 73 копеек до 3 рублей 63 копеек.

Сибирь считалась пограничной территорией, и с живого товара, покупаемого у иностранных продавцов, взималась таможенная пошлина, так же как со скота и других предметов торговли.

Тот, кто покупал раба, платил «поголовное» в размере восемь алтын и две деньги (то есть 25 копеек) за каждого, а тот, кто продавал, платил «десятую пошлину», 10% с цены продажи. При этом средняя цена на раба в Сибири конца XVII столетия составляла два рубля с полтиной.

Цены на красивых женщин были традиционно выше. Так, «записная книга крепостей» (сибирский аналог кабальных книг, фиксировавших сделки с живым товаром) города Томска содержит запись о том, что «1702 года, генваря в 11 день» сын боярский Петр Греченин подал купчую крепость на «полонную жонку киргизские породы» (то есть пленницу из енисейских киргизов), которую продал Греченину томский казак Федор Черепанов за пять рублей.

Чиновник сделал запись, что «жонкой киргизские породы» покупатель может «владеть вечно» и «на сторону продать и заложить». С этой сделки была взята пошлина: «По указу великого государя, пошлинные деньги с рубля по алтыну, итого пять алтын в казну великого государя взято сполна».

Итого женщина «киргизской породы» обошлась дворянину Греченину в 5 рублей 15 копеек.

На начало XVIII века документы содержат немало свидетельств о торговле сибирскими аборигенами и ценах на них. Так в Берёзовском остроге хантскую девочку (остячку) в возрасте до семи лет можно было купить за 20 копеек, а мальчика того же возраста — на пять копеек дороже.

Шведский подполковник Иоганн Страленберг после разгрома под Полтавой попал в плен и оказался в Сибири. Позднее он описывал свои наблюдения, как якуты, «когда им бывает в ясаке и в долгах нужда, детей своих, примерно возраста 10 и 12 лет, продают русским людям и иноземцам по два-три рубли без жалости».

Тобольский священник Петр Соловцов так описывал ситуацию на Камчатке в те же годы: «Камчадалы и другие безгласные инородцы доведены были застращиваниями до такой крайности, что сами родители продавали казакам и промышленникам своих ребят по рублю и по полтине».

В 1755 году сенат в своем указе разрешил российским священнослужителям, купцам, казакам и представителям иных недворянских сословий покупать в неволю «иноверцев» — калмыков, кумыков, чеченцев, казахов, каракалпаков, туркмен, татар, башкир, барабинских татар и представителей иных народов, исповедующих ислам или язычество.

В 1758 году в Оренбурге существовали следующие цены на рабов: «за возрастнаго (то есть взрослого) и годнаго в рекрутскую отдачу мужика» — 25 рублей, за престарелых и детей «мужеска полу» — от 10 до 15 рублей, «за женск пол» — «по 15 или смотря по человеку и по 20 рублёв». Край был бедный и захолустный, поэтому цены на людей тут были пониже, чем в густонаселенных провинциальных губерниях центральной России.

В 1782 году в Чухломском уезде Костромского наместничества по требованию капитана второго ранга Петра Андреевича Борноволокова была произведена опись имущества его должника, капитана Ивана Ивановича Зиновьева. Чиновники тщательно описали и оценили весь товар — от утвари и животных до крепостных крестьян:

«В оном дворе скота: мерин рыжий, летами взрослый, по оценке 2 рубля, мерин пегий 12 лет, по оц. 1 руб. 80 коп., мерин чалый 9 лет — 2 руб. 25 коп., кобыла вороная, летами взрослая — 75 копеек…

Во оном дворе дворовых людей: Леонтий Никитин 40 лет, по оценке 30 руб. У него жена Марина Степанова 25 лет, по оценке 10 рублей. Ефим Осипов 23 лет, по оценке 40 руб. У него жена Марина Дементьева 30 лет, по оценке 8 руб. У них дети — сын Гурьян 4 лет, 5 рублей, дочери девки Василиса 9 лет, по оценке 3 руб., Матрена одного году, по оценке 50 коп. Федор 20 лет по оценке 45 руб. Кузьма, холост, 17 лет, по оценке 36 рублей».

«В царствование Екатерины,— писал академик В. Ключевский,— еще больше прежнего развилась торговля крепостными душами с землей и без земли; установились цены на них — указные, или казенные, и вольные, или дворянские. В начале царствования Екатерины при покупке целыми деревнями крестьянская душа с землей обыкновенно ценилась в 30 руб., с учреждением заемного банка в 1786 г. цена души возвысилась до 80 руб., хотя банк принимал дворянские имения в залог только по 40 руб. за душу. В конце царствования Екатерины вообще трудно было купить имение дешевле 100 руб. за душу. При розничной продаже здоровый работник, покупавшийся в рекруты, ценился в 120 руб. в начале царствования и в 400 руб.— в конце его».

Эти приблизительные оценки сделаны Ключевским веком позже — по всей видимости, на основе газетных объявлений и мемуаров. Однако сохранились и точные сведения о цене крестьян в екатерининскую эпоху. В 1782 году по требованию капитана второго ранга Петра Андреевича Борноволокова была произведена опись имущества его несостоятельного должника — капитана Ивана Ивановича Зиновьева. Чиновники скрупулезно записали и оценили все — от ветхого помещичьего дома до утвари, живности и крестьян.
«В Чухломской округе в волости Великой Пустыне в половине усадьбы Мальцовой…

В оном дворе скота: мерин рыжий, летами взрослый, по оценке 2 рубля, мерин пегий 12 лет, по оц. 1 руб. 80 коп., мерин чалый 9 лет — 2 руб. 25 коп., мерин рыжий 5 лет — 3 руб. 50 коп., кобыла вороная, летами взрослая — 75 копеек; кобыла чалая, летами взрослая — 95 копеек. Рогатого: 6 коров, каждая корова по 2 рубля 10 коп., по оценке на 12 руб. 60 к., 7 подтелков, каждый по 25 копеек, по оценке 1 руб. 75 коп.; 10 овец, каждая по 40 к., по оценке на 4 руб.; 9 свиней, каждая по 20 коп., на 1 руб. 80 к. Птиц: гусей 3, по оценке 75 коп.; кур индейских 2, петух 1, по цене 75 коп., уток 2, селезень 1, каждая по 7 копеек; кур русских 15, петухов два, каждые по 2 коп. с половиною, на 45,5 коп.

На том дворе амбар хлебный, крыт по бересту драницами, по оценке 1 руб. 50 коп.; в нем разных родов хлеба: ржи 5 четвертей, по оценке 4 руб. 80 коп., пшеницы 1 четверть — 2 руб., овса 6 четвертей — 4 руб. 80 коп.».

Подробнейше оценили и всех крепостных капитана Зиновьева:

«Во оном дворе дворовых людей: Леонтий Никитин 40 лет, по оценке 30 р. У него жена Марина Степанова 25 лет, по оценке 10 рублей. Ефим Осипов 23 лет, по оценке 40 р. У него жена Марина Дементьева 30 лет, по оценке 8 рублей. У них дети — сын Гурьян 4 лет, 5 рублей, дочери девки Василиса 9 лет, по оценке 3 р., Матрена одного году, по оценке 50 к. Федор 20 лет по оценке 45 руб. Кузьма, холост, 17 лет, по оценке 36 рублей. Дементьевы дети. У Федора жена Ксенья Фомина 20 лет, по оценке 11 рублей, у них дочь девка Катерина двух лет, по оценке 1 руб. 10 к. Да перевезенный из Вологодского уезда из усадьбы Ерофейкова Иван Фомин, холост, 20 лет, по оценке 48 рублей. Девка Прасковья Афанасьева 17 лет, по оценке 9 рублей.

Во оной усадьбе Мальцове крестьян: во дворе Июда Матвеев 34 лет, по оценке 24 руб. 50 коп. У него жена Авдотья Иванова 40 лет, по оценке 4 руб. 25 коп. У них сын Лаврентий 4 лет, 1 руб. 60 коп. Дочери: девка Дарья 13 лет, по оценке 4 рубля, Татьяна 9 лет, 3 руб. 70 коп. Да перевезенный из Белозерского уезда из деревни монастырской, во дворе, Василий Степанов 25 лет, крив, по оценке 18 руб. 40 коп. У него жена Наталья Матвеева 40 лет, по оценке 3 руб. 50 коп. У них дети, сыновья: Григорий 9 лет, по оценке 11 руб. 80 коп., Федор 7 лет, по оценке 7 руб. 90 коп. Да оставшийся после умершего крестьянина Никиты Никифорова сын Григорий 13 лет, по оценке 12 руб. 25 коп.».

Столь низкие цены, возможно, объяснялись тем, что волость была захолустной, а деревня — захудалой. Но очевидно, что такой порядок цен существовал во всей российской глубинке. В столицах и крупных городах, где оборачивались крупные капиталы, цены на крепостные души стояли гораздо выше. Причем цена крепостного зависела от рыночной ситуации и потребительских качеств товара.

Так, очень дорого, в несколько тысяч рублей, ценились искусные повара. За опытного куафера, парикмахера, запрашивали не менее тысячи. Особой статьей были крепостные, склонные к торговле. Владельцы обкладывали их значительным оброком, и некоторые из этих торговых мужиков приносили дохода не меньше, чем большое поместье. Один из таких молодцев вспоминал, что крепостное состояние его не только не тяготило, но и помогало в делах. Знатный барин с большими связями служил неплохим прикрытием от набегов мелкого чиновничества. Но когда оброк стал непомерно отягощать его, отнимая оборотные средства и разрушая торговлю, он решил выкупиться и предложил за свою свободу 5 тыс. руб. На что получил ответ: «И думать забудь».

История отечественной коммерции знала случаи, когда крепостные торговцы выкупали себя с семьями за умопомрачительные суммы — 25 тыс. руб. и выше. За эти деньги можно было купить весьма значительное по количеству душ имение. Так, крепостной С. Пурлевский в воспоминаниях писал, что в конце царствования Екатерины II испытывавший нужду в деньгах владелец его родного села князь Репнин предложил крестьянам отпустить всех на волю с землей, если они соберут по 25 руб. за каждого живущего в селе человека. Крестьяне подумали и отказались. А потом горько сожалели об этом. Четверть века спустя один из следующих владельцев запросил с крестьян разом в обмен на отмену податей на десять лет 200 тыс. руб. Таких денег у крестьян не было уже точно, и барин получил деньги в Дворянской опеке, заложив село. Как оказалось, душу оценили в 250 руб., а после полного расчета вышло, что каждый крестьянин в погашение долга должен за те же десять лет помимо податей выплатить по 350 руб. А еще через три десятилетия Пурлевскому за выкуп на свободу сына пришлось заплатить 2,5 тыс. руб.

Мемуаристы вспоминали, что способы продажи людей разделялись на домашние и ярмарочные. В первом случае покупатель сам приезжал в дом или имение продавца и на месте решал все вопросы купли-продажи, которая затем регистрировалась в соответствующих государственных канцеляриях с выплатой пошлины в несколько рублей за каждого проданного. Если же продажа осуществлялась оптом или покупателей по объявлению не находилось, приглашался специальный маклер, отправлявшийся с товаром на рынок или, если хотел получить больший барыш, на ярмарку, нередко на Нижегородскую.

В конце царствования Екатерины вообще трудно было купить имение дешевле 100 руб. за душу. При розничной продаже здоровый работник, покупавшийся в рекруты, ценился в 120 руб. в начале царствования и в 400 руб.— в конце его».

Только с воцарением Александра I на торговлю людьми начали накладывать некоторые ограничения. Так, в 1801 году император запретил публиковать в газетах объявления о продаже людей. Но рекламоносители и рекламодатели тут же нашли выход: в объявлениях стали писать о сдаче крепостных в аренду. А в 1808 году прекратились продажи людей на ярмарках.

Дальнейшие ограничения пришлись на эпоху Николая I. В 1833 году было запрещено разлучать при продаже семьи. Затем покупку крестьян запретили безземельным дворянам. А в 1847 году крестьяне получили право покупать себе волю, если их владелец обанкротился.

В 1800 году в газете «Московские ведомости» регулярно публиковались объявления подобного содержания: «Продаются за излишеством дворовые люди: сапожник 22 лет, жена ж его прачка. Цена оному 500 рублей.

Другой рещик 20 лет с женою, а жена его хорошая прачка, также и белье шьет хорошо. И цена оному 400 рублей. Видеть их могут на Остоженке, под № 309…»

Историки подробно изучили объявления о продаже крепостных в «Санкт-Петербургских ведомостях» за последние годы ХVIII века. В среднем цены на «рабочих девок» составляли тогда 150—170 рублей.

За «горничных, искусных в рукоделии» просили дороже, до 250 рублей. Опытный кучер с женой-кухаркой стоили 1000 рублей, а повар с женой и сыном двух лет — 800 рублей.

Мальчики в среднем стоили от 150 до 200 рублей. За обученных грамоте подростков, «изрядно пишущих», просили 300 рублей.

Но это были именно высокие столичные цены. В соседней Новгородской губернии в конце ХVIII века в глухом селе можно было купить «крестьянскую девку» за 5 рублей. А на окраинах империи человека зачастую покупали вообще по бартеру.

Так в январе 1758 года коллежский регистратор Девятировский купил в Алтайском горном округе у местных алтайцев мальчика и девочку, заплатив за них «2 быка, 2 кирпича чаю, кожу красную и четверик (26 литров) круп». В 1760 году в районе Семипалатинской крепости купец Леонтий Казаков купил пятилетнего мальчика «за 9 аршин бархату».

В то же время в Москве и Петербурге цены на некоторых крепостных составляли тысячи рублей. Хорошо обученная и молодая крепостная актриса «приятной наружности» обычно стоила от двух тысяч рублей и выше. Князь Потемкин как-то купил у графа Разумовского целый оркестр оптом за 40 тысяч рублей, а за одну «комедиантку» было заплачено 5 тысяч рублей.

В 1806 году поставщик водки к императорскому двору Алексей Емельянович Столыпин выставил на продажу свою труппу крепостных актеров. Этот пензенский помещик (кстати, родственник поэта Михаила Лермонтова и политика Петра Столыпина) владел крестьянами в Пензенской, Владимирской, Нижегородской, Московской, Саратовской и Симбирской губерниях. Только под Пензой у него насчитывалось в собственности 1146 душ.

За своих крепостных актеров помещик Столыпин хотел получить 42 000 рублей. Директор императорских театров обер-камергер (уровень министра) Александр Нарышкин, узнав о такой оптовой продаже, обратился к царю Александру I, рекомендуя выкупить продаваемую труппу для императорского театра: «Умеренность цены за людей образованных в своем искусстве, польза и самая необходимость театра требуют непременной покупки оных».

Император согласился приобрести такой квалифицированный живой товар, но считал цену завышенной. Поторговавшись, Столыпин уступил свою труппу русскому царю за 32 000 рублей.

Несколько ранее этой царской покупки владевшая обширными поместьями в Ярославской и Владимирской губерниях помещица Елена Алексеевна Черткова продала целый оркестр из 44 музыкантов за 37 000 рублей.

Как было указано в купчей, «с их жены, дети и семействы, а всево навсево с мелочью 98 человек… Из них 64 мужска и 34 женска полу, в том числе старики, дети, музыкальные инструменты, пиэсы и прочие принадлежности».
Накануне вторжения Наполеона в Россию средняя по стране цена крепостного приближалась к 200 рублям. В последующие годы, видимо в связи с общим финансово-экономическим кризисом по итогам долгих и тяжелых для России наполеоновских войн, цены на людей упали до 100 рублей. На этом уровне они держались до сороковых годов XIX века, когда снова начали расти.

Интересно, что цены на крепостных в России были ниже, чем цены на рабов в Средней Азии. К середине XIX столетия в Хиве и Бухаре рабы стоили от 200 до 1000 рублей и выше.

В те же годы в Северной Америке чернокожий раб-негр в среднем стоил 2000—3000 фунтов, то есть в три-четыре раза дороже средней цены русского помещичьего крестьянина накануне отмены крепостного права.

Ссылка на основную публикацию